Не успели мы выйти из маши­ны, как из деревни, сохраняя важ­ность, но едва удерживаясь от бе­га наперегонки, заторопились в нашу сторону десятка три одина­ково высоких, красивых сильных мужчин в красных туниках, повя­занных на одном плече, и в санда­лиях на босу ногу.

Принц идет впереди, я с копь­ем за ним, стараюсь не отставать, но мой шаг не такой широкий, как шаг его длинных ног, и мне приходится семенить, чтобы не давать расстоянию между нами увеличиваться.

Я срываю листок, подношу к носу и беру в зубы, слегка покусы­ваю, но не чувствую ни особого вкуса, ни запаха. Это мирра, говорит принц. Когда масаи идут на охоту, они пьют отвар мирры, ста­новятся сильнее и бесстрашнее.

Наркодельцы из Найроби и Момбасы наладили экспорт мир­ры в соседние африканские стра­ны (в Сомали, например) и в Ев­ропу, но экзотическому отвару пока трудно найти спрос на рын­ке традиционных стимулирую­щих препаратов, почти таких же по цене, но действующих ощути­мее. Нельзя исключить интерес к мирре, если наркосиндикатам удастся заинтересовать растением любителей новизны и экзотики.

Жители Восточной Африки и Арабского полуострова обнару­жили наркотические свойства также у произрастающего в этих двух регионах кустарника хат. С давних времен свежие молодые побеги хата аборигены жуют пе­ред тем, как выпить чашку кофе. Если делать это в умеренных ко­личествах, то уходит усталость и резко понижается аппетит.

Найроби, один из самых краси­вых городов Африки. Черт меня дернул свернуть с широких на­рядных улиц с блистательными магазинами, с респектабельными прохожими в узкие грязные пере­улки и увидеть мальчишек, кото­рые, нисколько не боясь взрос­лых, на глазах у всего переулка, словно жуя сникерс, нюхают клей.

В Кении до тридцати меди­цинских центров с отделениями по лечению наркоманий, но гос­питаль, куда я приехал, особый. В 1996 году четыре кенийских вра­ча (доктора Оконжи, Уити, Ди­ранго, Дженга), члены Всемир­ной федерации психического здоровья, взяли в банке ссуду и создали первое в Восточной Аф­рике платное специализирован­ное психиатрическое учреждение для наркоманов на тридцать ко­ек, гарантируя больным условия и атмосферу, близкие к домаш­ним. Средняя продолжитель­ность лечения - две недели, стоимость курса при полном панси­оне - около тысячи американ­ских долларов. За два с половиной года в госпитале пролечили больше пяти тысяч больных: из них треть - с зависимостью от разных препаратов, остальные - с шизофренией, депрессией, психозами.

Хватит, сказал я себе, пора пе­ревести дух, выбросить из головы хотя бы на пару-тройку дней разговоры о наркотиках, наркома­нах, наркобизнесе. Должен же быть на нашей планете уголок, от всего этого свободный.

Сделав круг низко над водой, самолет выпускает шасси и устре­мляется к внезапно возникшей на синей океанской глади посадоч­ной полосе. На балконах между­народного аэропорта Пуант Ларю машут встречающие. Мы спуска­емся по трапу на самый большой остров Сейшельского архипелага. Мои глаза отрешенно блуждают по опущенным жалюзи, не даю­щим пробиться в помещение яр­кому солнцу, и вдруг округляются перед крупным щитом над дверя­ми: «Пассажиры предупреждают­ся, что нелегальный ввоз нарко­тиков в республику Сейшельские острова наказывается 30 годами тюремного заключения и штра­фом в сумме 500 000 сейшельских рyпий».

Иллюзии рухнули.

Тем не менее, встреча навела меня на мысль отступить от дан­ного себе слова и познакомиться с проблемой наркотиков на ост­ровах. Интерес подогрела услы­шанная в те дни пикантная под­робность: борьбой с наркобизне­сом и наркоманией здесь руково­дит очаровательная женщина по имени Сара Рене, любимица ост­ровитян, жена президента стра­ны.

На Сейшелах почти нет тяже­лых наркотиков, их прихватывают с собой иностранные туристы, готовые разделить восторг с пер­вым повстречавшимся креолом, тем более с креольской девушкой - то есть берут для себя, не имея цели сбыта. Хотя коммерческая сторона пока слабо просматрива­ется, ее волны, мы уже знаем, обозначились на горизонте.

Перед накатом большой волны Сара Рене и ее команда знают, ку­да грести.

Они видят приоритетную зада­чу в предотвращении злоупотреб­ления наркотиками. В первую очередь в молодежной среде. Ес­ли удастся сызмальства научить детей не поддаваться искушени­ям, у их поколения не будет проб­лем.

Сейшельцы совместили два пу­ти. Прежде всего, стали учить ро­дителей, объясняя им, как в них, особенно в них, дети ищут при­мер для подражания и как нужно быть осторожным в поступках, словах, даже в интонациях, чтобы укрепить в душе ребенка способ­ность сопротивляться внешнему давлению.

Одновременно в школах ввели уроки по изучению наркотиков и последствий от их применения. Вокруг команды Сары Рене уже сплотились врачи, журналисты, педагоги, полицейские, изучав­шие проблему в других странах. Они ведут занятия с разными воз­растными грyппами, в том числе с самыми младшими, не избегая трудных вопросов, не вселяя в детские души ужасы и страхи, но с мелом у доски давая знания о го­ловном мозге и механизмах воз­действия наркотиков, выбирая точныe слова, как если бы это бы­лa математика.

Покидая президентский дво­рец, прощаясь с очаровательной хозяйкой, я думал о том, что в мире не так много стран, куда еще не хлынул девятый вал нар­котизации и где профилактика еще может предотвратить беду, спасти положение. Но даже там, где время упущено и на первый план уже вышла яростная борь­ба, в размышлениях о том, как обезопасить, пока не поздно, хо­тя бы детей и подростков, нелишне присмотреться к тропиче­ским островам в Индийском океане.

Издается при поддержке Медицинскоrо Центра Наэаралиева. Выходит раэ в три недели.